Хорошо были известны трудности эксплуатации


И вина капитана Ткаченко в нашей трагедии тоже вполне очевидна, реальна и связана с причиненным вредом и многочисленными жертвами, а не просто со столкновением или морской «лихостью и беспечностью», что пытается доказывать А. Богдан. Более того, именно Ткаченко оказался первой скрипкой в сумбурном оркестре виновников. Это он первым стал на путь попрания МППСС—72, когда в 22 часа 40 мин сообщил на «Нахимов» (а потом это несколько раз продублировал), что пропустит пароход и не будет пересекать его курс. Сам же, проявив верх безответственности, бросив на какую-то бессмысленную карту жизнь многих людей, продолжал движение своего судна, пока за 2 минуты до столкновения не понял, что оно неизбежно, и не начал запоздало отрабатывать задний ход.

Пытаться перевести стрелки наказания с капитана на мифического флотского бюрократа удобно: вот
уж где виновного не найдешь. Ведь бюрократ, кроме прочего, страшен своей неуловимостью и невидимостью.

Но сам Ткаченко сразу же понял, что он виноват. Уже в ту роковую ночь, когда вахтенный помощник Зубюк, который вел предшествующие столкновению записи в черновом журнале, отплыл на шлюпке спасать потерпевших, Ткаченко стер все записи в журнале, а потом предложил вернувшемуся на судно Зубюку составить новые — соответствующие более извинительной, по мнению Ткаченко, версии происшедшего.

Зубюк отказался выполнить незаконные требования капитана-фальсификатора и еще до прихода следователя на борт судна восстановил по памяти и по вдавленным штрихам прежние записи в журнале. Они, наряду с другими данными, служили подтверждением того, что Ткаченко в простой ситуации не рисковал, а совершал преступление, предусмотренное ст. 85 ч. I УК РСФСР.

Они не искали для себя оправданий в ссылках на бюрократов Минморфлота либо своих помощников. Не пытались они и оправдать свою вину виной другого, понимая, что каждый из них, несмотря на неправильные действия другого, своими правильными и своевременными действиями мог бы нейтрализовать возможность столкновения.

Хорошо им были известны и возраст парохода, и связанные с этим многие трудности в его эксплуатации, но не искали капитаны оправдания для себя в конструктивных недостатках судна. Они понимали, что не эти недостатки в данном случае предопределили столкновение и его тяжелые последствия.

Оба капитана, осмыслив происшедшее, поняли, что столкновение, как и его жертвы, — на их совести, да еще на совести погибшего, а потому неподсудного Чудновского. И оба тяжело переживали случившееся.

В самом начале следствия была назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Хотя поведение капитанов не давало поводов для сомнений в их психической полноценности, но уж слишком абсурдным казалось столкновение и алогичными действия.

Срочно в Новороссийск приглашаются ведущие эксперты-психиатры из Москвы. Освидетельствовав обвиняемых, констатируют: вменяемы.

Причем в отношении Ткаченко отмечают особо высокую степень психической устойчивости, несмотря на перенесенную тяжелую стрессовую ситуацию.

Имея в виду все это, я указал в интервью корреспонденту «Московских новостей», что «капитаны осознают свою вину и тяжело переживают случившееся». К тому времени некоторые потерпевшие (в том числе и родственники погибших) знакомились с материалами дела. С другими, которые по разным причинам не могли участвовать в ознакомлении, мы вели обширную переписку. https://counterstikebets.com/

Поделиться ссылкой:

Понравилось это:

, , , , , , , , , , , ,

Вы должны авторизоваться чтобы опубликовать комментарий.

Запросов: 119 | 0,970 сек
Память: 68.03MB
%d такие блоггеры, как: